Изображения:
Выберите шрифт:
Размер шрифта:
Кернинг:
Цветовая схема:

Выставка живописи и авторский концерт Андрея ЕЛЕЦКОГО.

26 мая в 17 часов в "Вишневом зале" Музейно выставочного центра (Елизарьевых 28 в)
Выставка живописи и авторский концерт Андрея ЕЛЕЦКОГО.


Первое знакомство ирбитской публики с екатеринбургским музыкантом и художником Андреем Елецким состоялось в 2016 году, во время музейного фестиваля «Белые ночи Ирбита». Он покорил своими музыкальными импровизациями и подарил музею «Скрипача» - наполненное энергией музыки и цвета живописное полотно. Новая встреча с талантливым человеком проходит в рамках очередного фестиваля, уже в формате небольшой персональной выставки, на которой представлено 16 живописных работ, созданных в 2014-2016 годах, из частного собрания Арона Михайловича Халемского - генерального директора ООО «Урал Процесс Инжиниринг Компания (УПЭК)», доктора технических наук, автора более пятидесяти изобретений в области металлургии и химии, члена Международной академии наук экологии и безопасности (МАНЭБ) и коллекционера. Что можно сказать о концепции выставки? Она включает в себя работы из серий, объединенных темами и образами из исторического и культурного наследия нашей страны, отмеряющей в этом году столетнюю веху с момента октябрьского переворота: судьба последнего русского императора и его семьи, Первая мировая и Гражданская войны, поэты серебряного века Безусловно, 16 работ из более чем семитысячного наследия художника не раскрывают жанрового многообразия его творчества, основанного на впечатлениях от путешествий более чем в 60 стран мира, от музыки и прочитанных книг, на собственном отношении к истории и религии, но дают представление о том, что творчество это неординарно, отмечено выраженной субъективностью и, бесспорно, не приемлет понятия «скучно». Кого-то его картины радуют, кого-то удивляют, кого-то смущают, а кого-то и возмущают. Почему такой неоднозначный диапазон? Потому что для художника, не обремененного академическим художественным образованием, практически нет ограничений для самовыражения, если это не противоречит его собственным эстетическим принципам, - он волен в выборе образов и способов их подачи, свободен в цветовых фантазиях. Кажется, что в многовековых опытах по изобразительному искусству на сегодняшний день уже использованы все возможные живописные схемы, можно лишь экспериментировать с ними, добавляя приставки «нео» и «пост». Или бесконечно импровизировать, добавляя еще и музыкальную составляющую своего дара. Что и делает успешно Андрей Елецкий. Применяя знакомые формы и принимая выраженную иронию постмодернизма, в сочетании с импровизационным решением архитектоники и цветовой палитры полотен, идущим от импровизационной манеры его музыкального исполнительского искусства, помноженной на способность транслировать вовне многочисленные впечатления, художник и создает живописные композиции, находящие своих почитателей и коллекционеров. Конечно, живопись Андрея Елецкого можно соотнести со знакомыми явлениями и именами из искусства 20 века. Так, ей присущ фовистский яркий колорит с субъективным выбором открытых локальных цветов, их контрастность и даже резкость в сочетании с упрощенностью и уплощенностью формы и пространства. Отсюда выраженная декоративность, разноцветные лица персонажей, вязкость цветного неба, в густом пространстве которого свободно левитируют не только крылатые существа, но и вполне себе земноходящие персонажи. Это уже по поводу сравнения с Шагалом. Несомненно, в разговоре о живописи Елецкого имеет право быть озвученной и параллель неоэкспрессионизма, в частности примитивистская манера в изображении объектов, намеренное утрирование образов под лубок или детскую картинку. Сам художник в одном из интервью заметил, что знаток, может быть, и разглядит в его работах Пикассо, Модильяни, Шагала, других художников, но сюжетов таких у них нет. И если говорить о постмодернистах, то он «немножко из других» - и по способу создания своих работ, и по способу их презентации с использованием синтеза разных видов искусства – живописи, джаза, балета, поэзии. С чем мы и согласимся безоговорочно, как и с тем, что у Елецкого индивидуальный замес мазков, лепящих по-настоящему объемную, порой хаотичную, страстную фактуру, и виртуозно импровизационная палитра. И отметим еще одну отличительную особенность многих его работ - использование композиционной схемы, идущей от византийской «житийной» иконы с ее средником и клеймами, создание некоего подобия тематической «иконы». Правда, главные персонажи, размещенные в центральной части и наделенные, согласно иконографической иерархии, значительно большими размерами, у него редко бывают одиноки – их сопровождает пространный живописный и текстовый рассказ из множества живых существ и различных предметов, вовлеченных художником в канву сюжета или изобразительную хронологию технического прогресса эпохи. Это библейские персонажи и некие языческие символы из разных культур, реальные и фантастические животные, рыбы и птицы, пароходы, аэропланы и парашюты Изображения часто дополнены наивными подписями-пояснениями, как предполагал это стремившийся к максимальной доступности русский лубок или как делают это в своих рисунках дети. Оттого полотна Андрея Елецкого можно долго «читать», отыскивая в них забавные, веселые, иногда хулиганские моменты. Художник экспериментирует не только с красками, сочетая цвета в нарушение канонов, но и с привычными образами, повергая зрителя в эстетический шок, заставляя негодовать по поводу слишком вольного обращения с изображением знакомых персонажей или восторгаться свободой авторской интерпретации. Ангелы у него соседствуют с пегасами, ветхозаветные персонажи – с земными котами, обнажаются великие русские поэтессы Серьезность темы граничит с озорной игрой на тему. Предстоянием можно назвать прием изображения главных героев в полотнах из серии, посвященной последнему русскому императору и его семье. На них Николай Второй изображен во весь рост, с юным царевичем на руках, в образе которого доминирует мотив хрупкости, детской беззащитности, он объект обережения и одновременно объект предначертанного заклания. Но в трогательность мотива добавляется игра изобразительных парадоксов. В работе «Николай II. Зима», начавшись с театрального занавеса, под которым так же театрально стоит император с царевичем, она продолжится в образе огромного сытого кота, восседающего на заснеженных домиках, и в появлении в периметре композиции, по соседству с трубящими, танцующими и обнимающимися ангелами, кота-шарманщика. А в композиции «Николай II. Музыка на воде» присутствуют не только знаки технической революции эпохи, но и порожденные вымыслом художника образы Вавилонской башни и невесть откуда взявшиеся разноцветные крокодилы. «Николай Второй с сыном в Екатеринбурге» - еще одна работа из серии, на которой превращенный в блондина император и цесаревич простирают руки в молитвенном жесте, окруженные танцующими в небе ангелами, детскими игрушками, яблоками Огромные иконописные глаза заставляют вспомнить слова Марины Цветаевой: «как большие, святые, невинные дети, обманутые болтунами столицы». А по периметру композиции в красочном замесе пробиваются языки пламени и выступают отдельные слова и фразы, в том числе «Екатеринбург» и «1918». Известно, что члены царской семьи могли гулять в этом городе только в саду позади ипатьевского дома, но художник, хорошо знающий историю, но не ставящий перед собой цели соответствовать историческим реалиям и правдоподобно обозначать место действия, играет, домысливает, импровизирует при этом страна бытования его героев узнаваема сразу, не в последнюю очередь по храмам. Храмы - это особая любовь художника, как и библейские образы, присутствующие во многих композициях. Заканчивается история в полотне «Расстрел царской семьи. Екатеринбург. 1918 г.» - сцене противостояния кротости и бездумной вооруженной силы в образах солдат с красными галстуками. Здесь в радужном замесе красок на первом плане есть некое существо, похожее на агнца, и Господь над царской семьей. А по небу вместо ангелов летят греческие пегасы. Так замыслил автор, или так у него получилось в процессе импровизации как пророчески писал в 1920 году русский поэт-монархист Сергей Бахтеев, свечу пудовую затеплив пред иконой, Призвав в слезах Господню Благодать, начнет народ с покорностью исконной Своих Царей на службах поминать. Действительно, в ходе переосмысления отечественной истории 20 века «царская» тема в современном искусстве приобрела ноты сакральности, творческой исповедальности. Елецкий по-своему интерпретирует ее, в реалистической в целом подаче образов выходя далеко в пространство фантазии, смешивая бережное к ним отношение с эпатажем, серьезность переосмысления истории с ироничностью, бросая вызов традиционным схемам или же внутри них создавая свою реальность. Это его право на собственное видение. Как бы то ни было, в преддверии столетия конца династии Романовых на русском престоле тема эта интересна и Елецкий сказал в ней свое слово. По-своему решает он и композицию «Гибель Гришки Распутина», динамично разбросав по поверхности холста крупные фигуры жертвы и убийц, «застрельщиков революции» - князя Феликса Юсупова с пистолетом и депутата Государственной думы Владимира Пуришкевича с окровавленным ножом. Аккумулированная энергия движения фигур, страсть эмоций соединяются с энергией активного цвета одежд и драматизмом маленьких фигурок в позе распятия в клеймах по правому краю холста. Еще один знаковый типаж из нашей истории – легендарный полководец Гражданской войны Василий Чапаев. Как почитаемый на Руси Святой Георгий, победно вознесся над церковными куполами и колокольнями, фигурками красноармейцев с красным флагом румяный всадник в знаменитой папахе. Красный «в яблоках» конь под народным защитником своей фактурой и декором напоминает нарядную расписную форму. Дух русской песенно-сказочной глубинки - и в расписных храмах и избах с дымящимися трубами, в заборах и сугробах, помещенных в клеймах по периметру композиции. «Шалом, Россия», «Шалом, Израиль» - композиции, объединенные иронией и романтической ностальгией по музыке, советскому прошлому и еврейским традициям. В центре первой мужчина со свисающими из-под шляпы пейсами широко развернул горящие внутренности складок аккордеона – свой в ставшей своей стране под названием СССР. Как писал Игорь Губерман, «в отъезды кинувшись поспешно, евреи вдруг соображают, что обрусели так успешно, что их евреи раздражают». Вокруг – вполне ассоциируемые со временем, но поданные автором в пародийной интерпретации атрибуты советской эпохи – знаменитая скульптура женщины с веслом, обнаженные «рабочий и колхозница» с серпом и молотом, советская символика. И любимая музыкальная тема, начатая в образе центрального персонажа и поддержанная изображением скрипача, гитаристки, саксофониста Мир тебе, Израиль! Это уже парит над землей обетованной, со скрипкой и букетом цветов в распростертых руках, счастливый молодой еврей, в окружении таких же счастливых, как дети, собратьев - на велосипедах, с сачком для ловли бабочек Радость жизни продолжается в надписи: «Суббота – еврейское счастье», в образах слушающего звуки патефона мужчины в белой одежде, юного скрипача и гармонистов, причудливых животных. В сценках по периметру - ветхозаветные персонажи, а главный музыкальный инструмент в композиции – скрипка, происхождение которой связывают с еврейским народом, давшим миру величайших скрипачей. - Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам, вечно должен биться, виться обезумевший смычок, - писал о скрипке русский поэт Николай Гумилев, тоже ставший персонажем двух полотен с выставки - из серии, объединенной темой поэзии серебряного века. Гумилев и Ахматова, Мандельштам и Цветаева, Маяковский и Лиля Брик, Грин и Чуковский, Булгаков и Хармс, Есенин и Дункан - герои полотна «Русские поэты и писатели», где слово «любовь» встречается многократно и в разных интерпретациях, напоминая об этом чувстве как об основе и начале поэзии. И если у кого-то появятся сомнения в идентификации персонажей, авторские надписи рядом с фигурами напрочь их развеют, как серп и молот, звезда и надпись: «СССР» не оставляют сомнения о принадлежности к эпохе. На полотне «Гумилев и Ахматова» фантазия художника перемещает героев - поэта-офицера и обнаженную поэтессу в жаркую Африку, в мир «волнующий и странный», куда Николай Гумилев совершил несколько путешествий, а во время последней исследовательской поездки, в 1913 году, собрал африканскую коллекцию для Музея антропологии и этнографии в Петербурге, куда, как писал поэт, он, навсегда покоренный этим континентом, ходил «трогать дикарские вещи» И художник превращает Африку в землю райскую для поэта и его возлюбленной, расцветив яркими бутонами пальму и покорив хищников. Обнаженные Анна Ахматова и Марина Цветаева в работе «Две поэтессы» предстают в окружении красных звезд, пароходиков и сердечек, надписей-агиток вроде «В поэты пошли, Анна» А «изысканный жираф» под Ахматовой – тоже тот самый, гумилевский, с озера Чад, из стихотворения, посвященного «таинственной женщине» А.А. Горенко. Особая тема в творчестве Андрея Елецкого – женщина, образ такой же неожиданно импровизационный, наполненный цветовыми и фактурными эмоциями. При этом персонаж загадочный, чувственный и нежный, как на трех полотнах с нашей выставки. В полыхании яркого солнечного света («Пляжная дама»), в холодной густоте фиолетово-синего замеса («Дама в шляпе») и снова в жарком, теперь уже восточном мареве («Марроканка») - героиням одинаково не хватает поля холста, за границы которого они пытаются выйти. Потрясающа в своей томной неге экзотическая марроканка, веер кудрявых волос тянет вниз голову на длинной, как у сказочной птицы, шее, унизанной украшениями. Царевны-лебеди бывают разными...

Маргарита Пашкова, Лауреат Премии Губернатора Свердловской области (Премия имени О.Е.Клера), заведующая сектором научно-просветительской работы «Музея Уральского Искусства» Ирбитского ГМИИ, искусствовед май 2017 г. Ирбит